IPB

Здравствуйте, гость ( Вход | Регистрация )

 
Ответить в данную темуНачать новую тему
> Беркем аль Атоми "Другой Урал", доступно на флибусте
Player_One
сообщение 6.1.2014, 18:13
Сообщение #1


Матёрый юзер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 627
Регистрация: 25.3.2010
Пользователь №: 20 556
Знак Зодиака:
Страна:




Crush-comissar, или Как я немного побыл суперменом

Когда часто ездишь по трассе, неизбежно становишься свидетелем множества тяжелых аварий. Я езжу часто и поэтому давно уже могу более-менее точно спрогнозировать, сколько их увижу за дорогу до Челябинска или Свердловска. Выходишь ранним утром из подъезда и сразу понимаешь: сегодня все доедут, куда хотели. Или нет. Причем места наибольшей вероятности тоже получается угадывать с точностью, намного превышающей статпог-решность, из чего я делаю глубокомысленный вывод: «в этом стопудово что-то есть». Казалось бы — что ж не разобраться? Нет, человек не зря считается самой ленивой скотиной, и такая мысль в голову мне не приходила. Хотя, честно сказать, толклась на пороге, но лень втихуш-ку показывала ей увесистый кулак, и понятливая мысль испарялась, мудро предпочитая не связываться. До поры, сами понимаете, — иначе и рассказа бы не было.

Началось с весны. За Куяшским поворотом где-то до Кунашакского моста есть сравнительно прямой участок, на котором сроду никто не бьется. Максимум слетит кат кой-нибудь шумахер с дороги в гололед, вот и все, собственно. А тут еду — мамочки, толпа, тыща мигалок, народ по обочинам стоит, даже автобус рейсовый остановился. Эх, думаю, и че я штаны новые надел… Пропадут ведь штаны… Ну, и притормаживаю, рассчитывая, если че, снегом почиститься — в кювете еще есть остатки местами. А там и встать-то негде, гаишник палкой машет: не тормози мол, проезжай давай! Проехал, встаю за автобусом, прохожу к месту.

………… мать … …… в ……, а?! — заорать хочется, но цежу сквозь зубы, так досадно за людей, сил нет. Двадцать четвертая в лоб с двенахой. И как пришли-то «удачно» — четкое, стопроцентное перекрытие, причем аккурат на разделительной полосе. Живых, понятно, ни одного — встретились на двухстах минимум; двадцать четвертую-то, которая за легкобронированную технику прокатит, и то разнесло в клочья — на хороших скоростях машины не корежатся, а разрываются, про двенаш-ку и говорить неохота — так, полоска кровавого мусора. Больше пяти человек. Состояние трупов ужасное, сильно фрагментированы, даже пол навскидку не определяется; и совсем неудивительно, что ко всякому привычные менты со спасателями то и дело рыгать отходят. Перекинулся парой слов с соседями — тоже ничего не знают, помощи от меня тут никому не надо, медиков две бригады; ну я себе и поехал.

Второй случай через неделю примерно — там уже с пожаром, на «газели» баллон взорвался. Не выходил, проехал; но, что надо, заметил, как впоследствии оказалось. Потом «семерка» с ижевским «универсалом», тоже в полный хлам, буквально передо мной, и опять лобовое, семь или даже восемь человек. И пошло-поехало. Еще «газель». «Десятка» с «хондой-сивиком». «Девятка» с «камазом». Потом уже слилось, отдельные ДТП даже не вычленяются из памяти. За лето на участке нахлесталось народу, как за все то время, сколько я там езжу. Будете смеяться — все еще не обращаю внимания: ну, повысилась аварийность, дык гоняют-то как. А машин сколько стало. Сколько народу права просто купило. Сколько на дороге замордованных выживанием «коммерсантов» — как родные уже стали, скоро мигать им начну. На них посмотришь — мать моя, до рассвета ползет туда, весь день на базаре отстоявши, вечером — обратно, навьюченный по самое не балуйся. Кажын день на ремень. Неудивительно, что он ничего вокруг не видит, лишь бы до койки добраться. А сколько пьяных ездит, пока сам не столкнешься (тьфу-тьфу-тьфу), ни за что не поверишь… Короче, списал я это явление на «естественные причины», хотя краешком сознания понимал — че-то здесь здорово не так.

Лето пришло — отпуск, море, все дела… Возвращаюсь, от этих аварийных непоняток в голове даже пыли не осталось — все вытеснили впечатления, оставленные нашими кавказскими «коллегами». Еще не по работе, а так, по своим делам, куда-то меня понесло. Проезжаю мимо зассанного бетонного павильончика на Куяше, боковым зрением отмечаю — стоит несколько человек; а тут еще надо головой повертеть немного, все-таки выезд на трассу, и я о них мгновенно забываю. Уже перед самым Челябинском меня бьет по голове — ептыть! Я радостно открываю рот… И понимаю — ушло. Не ухватил, не успел, мелькнуло и нету. Одно радостное ощущение разгаданной-таки загадки. Дурацкое положение, надо сказать, — что-то понял, а вот что конкретно…

Вот с этим сосущим ощущением я делал свои дела, обедал, заезжал за музыкой на Алое поле, в общем, весь день с ним проходил. Еду обратно. Темнеет уже, ветер резкий, шибает в бок — уж на что Юнкере тяжелый, а все равно чувствуется. Судя по всему, к ночи грозу напарило. Точно, над Метлино уже посверкивает в облаках. Сворачиваю с трассы, а тело само по себе выкручивает помаленьку вправо и притормаживает. Выхожу — оба-на, у меня с кондиционером теплее, чем на улице, ни фига себе похолодало. И запахи! Ну, описывать, роняя слюни, не стану — каждый знает, как мощно и одуряюще пахнет приближающаяся гроза, лучше сразу о павильончике. Павильончик надулся. Он больше не был обтерханным сараем из пятка ветхих бетонных плит, сорок лет обоссываемым с трех сторон, даже сухие кучи окурков и мороженых фантиков, пронизанные бледной травой по его углам, казались чем-то неорганичным, как березовый листок на лобовике седьмой «бэхи». Павильончик нависал надо мной, хотя я стоял метрах в десяти. От него было ощущение, как от большого серьезного здания, вынужденного временно шифроваться.

Запах грозы усилился, и ветер бесцеремонно толкнул меня в спину. Я сперва переступил, удержав тело на месте, но в последний момент передумал и шагнул вслед за ветром. Окраска мира тут же сменилась, во всем появилась эдакая приглушенная фиолетинка, тут же замирающая, если посмотришь в упор. Красиво, очень. Боковым зрением смотришь — вот же она, да какая яркая и красивая, а поглядишь конкретно — все, рассосалась и впитывается, едва успеваешь заметить слабые следы фиолетового, шустро тающие в укромных местах. Я было начал играться с этим ощущением, но сарай поторопил, властно всплыв посреди моего внимания. Поглядев на него, я заметил, что смотрю словно с уровня колен, как будто лежу на земле — такой вот ракурс нравился сараю, ему хотелось возвышаться надо мной, и, прямо скажем, у него это, отлично получалось. Я издевательски ухмыльнулся и подошел ближе, теперь от торцевой стены сарая меня отделяло два с половиной где-то метра.

Тут я понял, что внутри сарая сейчас По-Другому. Нет, я не идиот и понимал, что по-другому и здесь, и уже не первую минуту, но там — там сейчас реально По-Другому. Обойдя торцевую стенку, я заглянул во внутренности павильона и не успел ничего заметить глазами. Ну, это я сейчас понимаю, а тогда это выглядело довольно неожиданно — я увидел мультфильм. Нет, не какой-то конкретный мультфильм, а пейзаж из всех мультиков сразу, примерно как этот парень-детектив из кино про кролика Роджера, когда он въехал в идиотскую мультяшную местность. Панорамы не было — так, пятно на треть зрительного поля, и в нем этот дурацкий пейзаж. Ладно, хоть не из тупорылых западных мультиков, а типа наш, «Союзмультфильм» и все такое прочее, с сестрицами Аленушками и нерадивыми учениками, угодившими в сказку за неуспеваемость. Опять неточно выразился. Никаких Аленушек и прочей пиздобратии там не было, но казалось, что они вот-вот выскочат из куста и споют песенку. Пейзаж такой, понимаете? Ну, стою, смотрю на рисованные березки-дубравки, и внутри у меня эдакая насмешка — злобная-злобная; правда, не восстановил до сих пор, к чему она относилась. Пейзажик начинает поворачиваться, появляется дорожка. Я все истекаю ядом: «Доро-о-ожка… Говно, а не дорожка. Оба, мо-о-остик… А речка-то где, „мостик“?! А, вот и с речкой подсуетились… Ну, че сказать. Говно ваша речка!» Тут возникает сначала едва заметное, но крепнущее с каждым мигом ощущение, что все пошло немного не так, как хотелось тому, кто живет за этими плюшевыми дубравками и кукольными мостиками; дорожка распадается на извивающиеся зеркальные ленты, и до меня наконец доходит — это же те люди, которые стояли, когда я проезжал здесь с утра! Странно, я узнаю их по тысячам безупречно совпадающих признаков, хотя не смогу сказать, мужчина или женщина, старый или молодая, — ничего. Я какое-то время разглядываю их следы, и тут меня озаряет — вот о чем я тогда догадался! Вот, все как на ладони: все ушли ногами, кто сел в автобус, кого остановились подвезти на легковушке. А вот этот — просто ушел! Без ног! Меня скручивает судорога, чем-то смахивающая на попытку поблевать с пустым желудком, и я становлюсь медленным и серьезным. Безразлично отвернувшись от сдувшегося павильона, я сажусь в машину и еду домой, желая рассмотреть все до конца — мне откуда-то стало известно, что нужно скорее лечь, вырубить телевизор, и, пока жена шебуршит на кухне, у меня будет полчаса-час на спокойное ознакомление с материалами дела. За то, что все развеется без остатка, волноваться не стоит — ничего никуда не денется.

Приехал, лег — и уснул, ну что ты будешь делать. Наутро вся эта хрень стала от меня дальше, чем события на «Фабрике звезд», как-то растворилось все, так бывает — даже когда стараешься специально об этом думать, все рассыпается, как снежок из сухого снега. Проходит какое-то время, снова надо с утра ехать. Ложусь, даже не думаю, а вот утром… Утром я чуть было не отказался от поездки — до того колбасило. Даже к зеркалу подходил, само-пристыдиться. Бесполезно, что интересно. Так и дотянул, пока жена не ушла. Дверь хлопнула, у меня внутри что-то оборвалось. Выхожу на кухню — все предметы от меня отвернулись, не то что за трусость осуждают, нет — нос воротят, как от мусора какого-то. Все чужое, непослушное, холодное, непрорисованное. Сигарету из пачки вытряхиваю — за ней еще несколько вылетает, пепельницу едва не перевернул, спички ломаются; и все это с таким презреньицем, какое я последний раз ощущал при совке в латвийских магазинах.

Ладно. Посидел с пустой головой, выхожу во двор — а Юнкерсу насрать, что хозяин идет. Стоит безразличный, как больная лошадь. На нем как будто написано — давай, мол. Езжай. Тот, кто тебя в лоб примет, уже выехал. Я такой опять: ладно. Но уже с небольшой такой угрозкой: ла-а-адно. Как сам себя расслышал, аж от сердца отлегло — ух, думаю, жив еще. А то вообще уже как чмо забитое. Выскочил на улицу, смотрю — блядь, и здесь! Все не так! Конкретно предъявить нечего, но, сука, Не Так! Ла-а-ад-но, бля… Щас, щас, только из города вылезем, и… А че, собственно, «и…» — убей не скажу. Но по городу и вправду напрягает, и я еду как истеричная барышня. Мы с Юн-керсом очень не любим ездить по городу в спешке: нам подавай или вальяжную прогулку развалясь, или нид фор спид с закушенной губой, потными ладонями и постоянной слежкой за антирадаром. Наконец город кончается, и мы потихоньку ускоряемся, оставляя за правым плечом сторонников езды по знакам. Я чувствую, что еду кому-то в лоб. Возможность избежать этого есть; однако я ощущаю ее как ниточку, лежащую на трубе тысячного водовода, ведущего к принципиально иному. Это даже не шанс, а смутное воспоминание о намеке на таковой. Короче, все грустно.

Выезд на трассу, павильончик. Пролетаю его не поворачивая головы, он неинтересен. А че это в тишине едем? Ну-ка… Выбираю Нопфлера, случайный трек. Выпадает как раз то, что надо («Done with Bonaparte», если интересно). Дальше все буднично как-то: с последним аккордом, во время паузы между треками я понимаю, что ниточка победила. Вернее, ниточка превратилась в трубу, и ничего со мной не будет. Никаких душевных порывов и прочей дребедени, все просто и как-то само собой.

Через песню, не доезжая версты до поворота на Карагай-куль, у обочины стоит мальчишка с велосипедом. Аккуратно притормаживаю, встаю и какое-то время сижу и смотрю на него. Он не поворачивается, хотя все прекрасно понял. Вылезаю, подхожу к нему и беру его за шиворот, изо всех сил стараясь случайно не перепутать и не взять за горло — потому что тогда не сдержусь по-любому и вотру его в асфальт прямо здесь. Скользкая ткань курточки трещит, когда я рывком кидаю мальчишку на четыре кости. Посреди движения он упирается, и я с ужасом понимаю, что с такой железобетонной массой мне не совладать, но мальчишка внезапно перестает упираться и падает на четвереньки. Я с размаха, не жалея пальцев, отвешиваю ему в задницу душевный пендель, и он, кувыркаясь, катится в кювет. С головы у него сваливается синяя бейсболка с какой-то амери-канистой символикой. По этой бейсболке я его и узнал — он был на каждой аварии, начиная с той самой первой, когда двадцать четвертая встретилась с двенахой, и жрал, жрал, жрал, падло, тварь… Он встает в кювете и молча пялится на меня. Я откуда-то понимаю, что сейчас он смертельно опасен, что вообще-то я перед ним — так, насрано, но — слава Аллаху, не сейчас. Подымаю вихляющийся велосипед и изо всех сил обрушиваю его на голову мальчишке. Промазать невозможно; между нами от силы пять метров, но велосипед как-то оказывается смирно стоящим у мальчишкино-го бока. Эта неудача с велосипедом служит мне предупреждением: пора кончать суперменствовать и потихоньку валить отсюда, но я какое-то время стою на краю обочины, грозно подбоченясь и в упор разглядывая эту мразь.

Мальчишка, бесстрастно глядя мне в переносицу, гнусавит: «Дя-я-яденька, чё-ё вы деретися-я-а», но мы оба понимаем, что он просто отрабатывает номер. Стараясь не суетиться, я на деревянных ногах возвращаюсь к машине и захлопываю дверь. Ффу-у, удалось не сорваться на бег. Руки дрожат; я едва поворачиваю ключ, пугаю, не поглядев назад, светло-кофейную нексию, с длинным возмущенным воплем объезжающую морду высунувшегося на полосу Юнкерса. Не поворачивая в мальчишкину сторону головы, я чувствую: все. Хохма с нексией — все, на что он оказался способен; и Это, что бы оно ни было, окончено. Я, Великий и Ужасный, смело победил аварийность на отдельно взятом участке федеральной трассы М-36. Я еду в правом ряду, мокрый и задыхающийся: похоже, забыл дышать, пока зверски пинал на обочине беззащитного ребенка. Страх, ледяной глыбой застывший в низу живота, выходит легкой истерикой — я сам с собой болтаю во весь голос, фальшиво гогочу и ору всякие глупости. Гаишники, мимо которых я проехал, с вытянутыми мордами проводили меня ошалелыми взглядами, но тормозить не кинулись; а зря, я в тот день от души бы по-хохмил с ними, полгода бы Юнкерса потом не трогали, я еще подумал тогда: «Да! Кстати! Не забыть заехать в обл-ГАИ — надо бы взять там с полки причитающийся пирожок».
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Новайсе
сообщение 29.1.2014, 17:01
Сообщение #2


Проходивший мимо
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 9
Регистрация: 22.2.2012
Пользователь №: 100 000
Знак Зодиака:
Страна:




Весь пост не осилил из-за "обоссаный, говно, говно, поблевать". С творчеством Беркема аль Атоми я не знаком, но в своё время перебрал (на полит. сайтах) с темами кризисов, апокалептическими прогнозами, "исповедями выживальщиков" всякоразных аргентинских. Лично я для себя (никому не навязывая) называю это информационными ядами. Знаю людей, чьё подсознание, НЕЗАМЕТНО "намагнитившись" этой "позитивнейшей" информацией, начинают запасаться макарошками, прятаться от людей в деревни, не удивлюсь, если кто-то начнёт рыть землянки или станут возникать суициадальные наклонности.
Будьте бдительнее, товарищи. Мира вам в душе, можно послушать для очищения, этническую, духовную музыку.

Сообщение отредактировал Новайсе - 29.1.2014, 17:26
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Новайсе
сообщение 31.1.2014, 14:52
Сообщение #3


Проходивший мимо
*

Группа: Пользователи
Сообщений: 9
Регистрация: 22.2.2012
Пользователь №: 100 000
Знак Зодиака:
Страна:




Я воюю сам с собой, поэтому конфронтация с миром. Вот как гармоничнее.
Мы едем по прекраснейшим местам Урала. Затем дорога ведёт нас через безкрайнее поле цветов. Наша машина првращается в прозрачную каплю и мы понимаем, что наши тела могут принимать любую форму, времена, пространства нам тоже доступны, только нужно ли это для эволюции? Ну не важно. Мы понимаем друг друга без слов. Наши энергетические и духовные тела объединены, это больше чем любовь. Мы уносимся в бесконечность.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение
Player_One
сообщение 31.1.2014, 18:37
Сообщение #4


Матёрый юзер
*****

Группа: Пользователи
Сообщений: 627
Регистрация: 25.3.2010
Пользователь №: 20 556
Знак Зодиака:
Страна:




В данной книге реальность язычников (тенгрианцев) Урала пропущена сквозь восприятие современного человека.
Ближайшая аналогия -Кастанеда.
Но пишет Беркем с матюками, это да.
Перейти в начало страницы
 
+Цитировать сообщение

Ответить в данную темуНачать новую тему
1 чел. читают эту тему (гостей: 1, скрытых пользователей: 0)
Пользователей: 0

 

Текстовая версия Сейчас: 18.11.2017, 21:48